Статьи

Тулебаева Зауре. Психодрама как неошаманизм, или О пользе чтения классиков, когда изобретаешь велосипед

Тулебаева Зауре. Психодрама как неошаманизм, или О пользе чтения классиков, когда изобретаешь велосипед

В начале моего психодраматического пути психодрама (далее — ПД) для меня мало отличалась от шаманизма. Одинаково не понятно, как и откуда Шаману/Директору приходит «информация»? Как Директор увидел папу или маму протагониста в той или иной сцене, там, где для меня это было совсем не очевидно? Или когда в очередной драме вдруг появляются «замшелые» предки?! Как?! Не иначе – камлает! Видит этих «духов» стоящих за спиной протагониста! А «ожившие» вдруг предметы из «Комнаты детства»? Чем не шаманский анимизм? Или находясь в роли чьего-нибудь умершего дяди, вдруг чувствуешь резкую боль в сердце и потом, на шеринге узнаешь от протагониста, что этот дядя умер от инфаркта. Непостижимо! Точно камлает! И я упорно называла магию психодрамы мистикой. Для меня это и была Мистика. И даже спустя годы, пройдя не одну обучающую группу по ПД, отработав со многими клиентами, взрослыми и детскими группами и уже понимая, что и откуда берется, всякий раз случается нечто, что меня удивляет. Но больше всего меня впечатляет гибкость, адаптивность и толерантность психодрамы к другим методам и подходам, что в свою очередь позволяет сочетать их, открывая перед психодраматерапевтом огромные возможности.

Идея найти теоретические и практические основания схожести психодрамы с шаманизмом у меня возникла несколько лет назад, после прочтения статей М.Ошуркова «Становление шамана с позиции трансперсональной психологии» и Р.Еслюка «В каждом из нас есть что-то от врача, поэта и безумца… (шаманизм в контексте символдрамы). А книга Е.Фуллера Торрея «Древний шаманизм, средневековое знахарство, современная психотерапия» окончательно подтвердила, тогда еще «не окрепшую» мысль о том, что такие явления как психотерапия и шаманизм есть суть одно. Кроме того, исторически в моей жизни сложилось так, что интерес, изучение и освоение психодрамы и шаманизма совпали по времени и, начало тому и другому было положено в 2004г. Возможно я своим «опусом» изобретаю велосипед, и уже кто-то провел такую аналогию в своих работах, но это мой «велосипед», и я буду «крутить свои педали».

Так и есть! (Как говорит мой шеф: «Изучайте матчасть — Мать вашу!» ). Нашла у Морено: «В поисках истинного прецедента мы должны обратиться к цивилизациям доисторического периода. В первобытных драматических ритуалах туземным исполнителем был не актер, а жрец. Он был подобен психиатру, занимающемуся спасением племени, убеждающему солнце светить или дождь идти. С целью вынудить богов или природные силы соответствующим образом реагировать широко использовались методы притворства, убеждения и провокации, родственные примитивной психодраме». (Я.Л.Морено., 2008)

Там же Морено описывает случай, рассказанный ему известным антропологом, который произошел в деревне индейцев Помо, и который он рассматривает с точки зрения психодрамы. «С поля принесли человека – больного и, очевидно, умирающего. Немедленно пришел целитель с помощниками и стал расспрашивать, что случилось. Человек, сопровождавший больного, объяснил: «Его напугала встреча с диким индюком, которого он никогда до этого не видел». Лекарь удалился. Через некоторое время он вернулся, разыграв со своими помощниками (вспомогательными «Я») шоковую ситуацию в том виде, в каком она произошла, тщательно изобразив каждую деталь. Лекарь играл роль индюка, бешено летающего вокруг больного человека, но так, чтобы тот мог воспринять, что птица безобидна, и его опасения безосновательны. Человек постепенно начал возвращаться к жизни и выздоровел» (Я.Л.Морено., 2008)

И у Келлермана: «…психодраматистов можно рассматривать как современных шаманов – это доктора-колдуны и знахари, прошедшие обучение или обладающие врожденными способностями приносить облегчение, которое трудно, если вообще возможно объяснить». (П.Ф.Келлерман., 1998)

Для меня данная работа — возможность отдать дань самой древнейшей психотехнологии работы с сознанием и личностью, а также борьба с собственным психотерапевтическим снобизмом по отношению к другим «не научным» видам терапии, который у меня однозначно присутствует. Как хорошо пишет в предисловии к своей книге Е.Фуллер Торрей: «Я понимаю, что многие читатели могут не согласиться с моим основным тезисом, и наибольшие возражения последуют со стороны тех, кто хотел бы сделать вид, что знахарей вообще не существует (к примеру, высокообразованные представители западных субкультур и культур развивающихся стран), а также и со стороны тех, кто хотел бы верить, что психотерапевты люди особые и очень отличающиеся от остальных». (Торрей., 2003)

Шаманизм.

Согласно разным археологическим исследованиям, шаманизм насчитывает около 40000 лет. «Шаманизм возник до буддизма, христианства, до ислама, до митраизма, до язычества в славянском и европейском мире. Это, действительно, фундамент всех культур, проторелигия, предшествовавшая любым другим организованным формам религии. Шаманизм или шаманство — это наша реальная история. И в каждом из нас в этом смысле существует семя этого опыта. Шаманский космос — один из самых древних слоев человеческой психики, практики, сознания, и этот слой может быть вызван к жизни, и действительно вызывается к жизни в особого рода ситуациях. Как прекрасно определил шаманство Арни Миндел, сам великий «шаман» и великий новатор в психотерапии, шаманизм есть «архетип встречи человека с неведомым» (Минделл, 1996). Каждый раз, когда перед нами встают жизненно важные задачи, когда мы один на один с миром, в нас пробуждается древний шаман и дает необходимые нам силы и древнее знание». (В.В. Майков, 1999г)

«Шаманизм – это имеющая глубокие корни традиционная система целительства, разрешения личных и общественных проблем, в которой духовный наставник или знахарь, называемый шаманом, общается с духами, как правило, в измененном состоянии сознания, для получения знаний и советов. В этом измененном состоянии сознания шаман может увидеть более глубокие истины и получить глубинные знания для понимания причин возникших проблем и исцеления. Нередко подобная деятельность называется шаманством». (Скотт., 2007)

«Шаманы были первыми профессионалами в работе с людьми. Во многих смыслах они являлись первыми психотерапевтами. Им же принадлежит пальма первенства в социально-психологической работе в контексте помощи людям (соплеменникам) в кризисных состояниях. Они являлись посредниками между внутренней жизнью племени и внешними занятиями. Они руководили всеми «обрядами перехода», такими как рождений, инициации при достижении половой зрелости, свадьбы и смерти, а также всеми «ритуалами силы», которые являлись попытками усилить потенциал племени мощными природными силами в период таких кризисов, как голод, буря и эпидемия.

Шаман также в совершенстве владел традиционной мифологией, генеалогией, системой верований и тайным языком племени, целительскими методами. Молодые люди, призванные стать шаманами, привлекали внимание своей любовью к одиночеству, желанием бродить по лесу по недоступным местам, видениями и спонтанным созданием песен. Иногда они входили в состояния, подобные трансу, теряя при этом сознание. (Мдя, мои клиенты точно разбегутся, если я при них хлопнусь в обморок, да и сама бы я сбежала от такого «гиперчувствительного» терапевта, но «Люди племени относятся к этим состояниям с большим благоговением, поскольку верят, что при этом духи увлекли душу шамана в место, где они его обучают, иногда это может быть предок шамана, передающий ему тайны профессии». (В.В. Майков, 1999г).

В некоторых культурах поведение будущего шамана описывается словами, которые, кажется, говорят о психопатологии. Это соответствует истине, потому что этим людям необходимо вылечить самих себя, чтобы стать шаманами. (В.В. Майков, 1999г) – и здесь мы похожи! Требование пройти личную психотерапию в осваиваемом методе никто не отменял еще со времен шаманизма!

Сравнение шаманизма и психодрамы на основании «неспецифических факторов» Келлермана.

Для проведения некоего сравнительного анализа сходства психодрамы и шаманизма я взяла за основание классификацию «неспецифических факторов» Келлермана. «Представляется, однако, что в психодраме присутствуют и другие, более общие, но не менее могущественные аспекты исцеления, которые также влияют на исход дела. Эти общие, или «неспецифические» аспекты, присущи разнообразным и универсальным способам лечения и действуют в большинстве психотерапий». (П.Ф.Келлерман., 1998)

В главе «Магия» Келлерман не только описывает собственный опыт переживания «присутствия неспецифических факторов» будучи директором в одной драме, но и разделяет неспецифические факторы излечения на 4 категории. «В психодраме неспецифические факторы излечения можно актуализировать путем сознательной активации четырех составляющих» (П.Ф.Келлерман., 1998):

  1. «Теле-отношения» между пациентом и терапевтом

  2. Пациента убеждают поверить в то, что терапевт обладает особой исцеляющей силой. Харизматичность и авторитет терапевта.

  3. Лечебный контекст суггестии, обеспечивающий ощущение надежды и безопасности.

  4. «Терапевтические ритуалы и церемонии исцеления с символической нагрузкой, помогающие людям совершать важные в их жизни переходы».

Первые три пункта данной классификации можно отнести к общетерапевтическим, так как они определяют и создают «лечебный» контекст в любом виде терапии, включая шаманскую. Рассмотрим подробнее.

«Теле-отношения» – «эмоционально содержательные, «настоящие» отношения пациента с терапевтом, которые в идеале включают в себя заботу, доверие и свободны от посторонних мотивов». (П.Ф.Келлерман., 1998)

Этот термин употребляется сугубо в психодраме и авторство принадлежит Я.Морено. Но любая терапия сама по себе предполагает общение и отношения терапевта с клиентом. Кроме того, «терапевтичное» общение невозможно, если терапевт не разделяет или не присоединяется к картине мира клиента, не говорит с ним на одном языке. Более того, многочисленные исследования, проводившиеся с целью определения «целительных» характеристик психотерапевтов доказывают, что не только тактичная симпатия, сердечная теплота и искренность терапевта имеет решающее значение для эффективного лечения, а то, как они взаимодействуют с личностными характеристиками клиента. «Психотерапия рассматривается в качестве динамического взаимодействия, в ходе которого терапевт представляет половину ингридиентов, в процессе усвоения которых клиент должен предоставить оставшуюся половину».

Теле-отношения для меня — это нечто большее, чем эмпатия терапевта к клиенту, для описания этих отношений больше подходят наблюдения антропологов за целителями Пуэрториканской традиции – «…взаимодействие между терапевтом и клиентом достигает особого типа отношения практикующего с клиентом, в котором сочувствие достигает высшей степени, доходя до почти полной идентификации целителя с болезнью его пациента. Целитель должен действовать подобно полупроницаемой мембране, которая может вобрать в себя внутренний беспорядок пациента и очистить ее, не будучи поврежденным при этом процессе. Стать единым со своим пациентом в особом космическом пространстве за пределами ограничений индивидуальной личности является целью многих целителей-мистиков». (Торрей., 2003).

У Йорга Бурмайстера это называется «быть в резонансе» — «…позволить себе чувствовать и ассоциировать, даже если на первый взгляд это не относится к делу, теме и проч. Приходящие в голову Директора мысли и образы не приходят из неоткуда – это продукт группы. При помощи ПД мы выходим чуть-чуть из реальности и здесь важно не цепляться за «правильное решение», иначе мы остаемся в рисунке уже существующей реальности и это нас никуда не продвигает». Для меня это звучит очень по шамански – позволить себе как Директору увидеть другие миры отличные от общепринятых представлений, постоянно быть открытым новому опыту, с интересом встречать все, что встречается на твоем пути в совместном путешествии с протагонистом.

Харизматичность лидера. (Пациента убеждают поверить в то, что терапевт обладает особой исцеляющей силой) (П.Ф.Келлерман., 1998). Личные качества терапевта являются второй главной составляющей любой психотерапии. Не буду подробно останавливаться на этом пункте, т.к. было проведено много различных исследований уверенно доказывающих, что личность и личностные качества терапевта важны для и в процессе терапии. Единственное, что хотелось бы добавить по этому вопросу: «По сути, все великие психотерапевты, в той или иной степени, шаманы. Милтон Эриксон, Фриц Перлз, Станислав Гроф и другие. В каком смысле шаманы? В том же самом смысле, в каком являются шаманами экстравагантные, великие, неординарные люди: политики, писатели, художники. Мы называем таких людей шаманами, потому что они могут управлять необычными состояниями сознания, использовать эти состояния, работать в этих состояниях на таких скоростях и уровнях, которые обычному человеку недоступны». (В.В. Майков, 1999г)

Лечебный контекст суггестии, обеспечивающий ощущение надежды и безопасности. Так же как общее мировоззрение и личностные качества терапевта, ожидания клиента являются мощной и важной частью психотерапевтического процесса. Все, что повышает ожидания клиента, помогает успешному ходу этого процесса. Ожидания клиента, в свою очередь, складываются из разных факторов: надежда, вера в целителя или терапевта, эмоциональное пробуждение клиента, вера терапевта в себя и даже «комплекс здания» — «когда пациенты или клиенты наделяют саму больницу (или офис) целительным свойством, и подразумевают, что все, происходящее в ее стенах, делается для того, чтобы помочь им. Знахари менее склонны к постоянному пребыванию в одном месте, однако комплекс здания хорошо знаком терапевтам других культур; священные места, предназначенные для исцеления, хорошо известны населению и могут быть обнаружены повсюду во всех культурах». (Торрей., 2003) Как говорит Джером Франк, приводя в доказательство множество экспериментов «часть целительной силы любой формы психотерапии состоит в ее способности возбудить в пациенте надежду на облегчение».

А вот четвертый «неспецифический фактор» по Келлерману «Терапевтические ритуалы и церемонии исцеления с символической нагрузкой, помогающие людям совершать важные в их жизни переходы» — присутствует далеко не в каждом терапевтическом методе. Психодраматерапевт, так же как и шаман организует и проводит эти ритуалы. И как правило 3 основные Директорские роли из 4-х шаманом выполняются: ведущий группы – чаще это групповое действо, режиссер – его (действо) нужно организовать, терапевт – целительский аспект, основная причина обращения к шаману. Мне думается, что и 4-тая роль Директора – Аналитика в шаманской деятельности присутствует, другое дело, что антропологи, которые исследовали шаманизм, не ставили перед собой задачу по выявлению такой роли у шамана.

Практическое применение ритуализированного перехода

в психодраме.

Примером «ритуализированного перехода» в психодраме может служить техника «Путь Героя» показанная на одном из тренингов Й.Бурмайстером. Разогревом может служить ритуал индейцев центральной Америки, который так же демонстрировал Йорг, но без привязки к «Пути Героя».

Разогрев. Инструкция для группы: Встаньте все в круг. Я покажу вам ритуал, который используют индейцы центральной Америки, когда им предстоит сделать что-то важное. Индейцы верят, что они живут в мире, где существует Мировая Душа. И прежде чем начать любое важное дело, они просят помощи у тех Сил, которые их окружают. Когда вы будете выполнять этот ритуал, Вы можете обращаться к тем Силам, в которые верите Вы! Можете закрыть глаза и мысленно представить те Силы, к которым вы обращаетесь. И про себя проговорите следующую фразу:

  1. Пожалуйcта! Дай мне силу, которая мне нужна! (Почувствуйте, как вы получаете эту силу).

  2. Повернитесь направо на 90° и скажите: А что бы получить Силу, дай мне Отвагу, смелость!

  3. Повернитесь направо на 90° и скажите – А что бы получить отвагу, пожалуйста, дай мне мудрость!

  4. Повернитесь направо на 90° и скажите – А что бы получить мудрость, пожалуйста, дай мне смирение!

  5. Повернитесь направо на 90° и скажите – А что бы получить смирение, пожалуйста, дай мне силу! (Почувствуйте, как вы получаете эту силу, и когда вы будете готовы, открывайте глаза).

Данный разогрев можно проводить с группой как до выбора протагониста для техники «Путь Героя», так и после. В монодраме, я бы проводила этот разогрев с протагонистом непосредственно перед тем, как пойти с ним в «Путь».

После этой работы желательно провести упражнение для группы. И как нельзя лучше, в данном случае подходит еще одно упражнение «от Бурмайстера».

Упражнение. Инструкция для группы: Встаньте в круг. У некоторых народов есть верование, что после смерти мы превращаемся в звезды – представьте, что вы такие звезды, а там внизу есть блуждающие люди, какое ты бы дал им послание? Станьте этими звездами, дайте это послание самому себе, находящемуся там, на Земле.

Использование мифологической реальности в шаманизме и в психодраме.

«Согласно новейшим исследованиям язык символических действий как в истории одного человека, так и в истории человечества предшествует словесному языку и служит базой для усвоения последнего. Действенность символов гарантируется гармоническим параллелизмом мифа и событий. Миф и происходящие события образуют пару, в которой осуществляется дуализм больного и врача. При лечении шизофрении действия производит врач, а больной создает миф; в шаманском врачевании миф рассказывает шаман, а больной совершает действия». (Леви-Стросс, 2001) В психодраме возможно и то и другое. Классическая психодрама (в работе с символической реальностью) предполагает создание мифа и совершение действия самим протагонистом. А например, в мифодраме, или библиодраме, Директор предлагает группе миф, а группа реализует его в действии.

К. Леви-Стросс  в работе «Структурная антропология. Колдун и его магия» пишет, что «… если признать наличие физиологического субстрата неврозов, то единственная разница между шаманским лечением и психоанализом — это различное происхождение мифа. В одном случае он обнаруживается как индивидуальное достояние, а в другом является плодом коллективного творчества».

Также он утверждает: « Многие психоаналитики будут отрицать, что психические констелляции, возникающие в сознании больного, представляют собой миф, они могут ссылаться на то, что это — имевшие место события, которые иногда можно датировать и подлинность которых можно проверить, опрашивая родных и близких пациента. Мы не сомневаемся в реальности этих фактов. Но стоит поразмыслить над тем, что именно дает в психоанализе терапевтический эффект. Является ли терапевтическая ценность лечения следствием того, что возрожденные в памяти ситуации были реально, или травматизирующая сила этих ситуаций была следствием того, что, когда они возникали, субъект воспринимал их в форме живого мифа? При этом мы считаем, что травма не может являться неотъемлемым внутренним свойством какой-либо ситуации; существует только возможность, что какие-либо события на фоне определенного психологического, исторического и социального контекста будут индуцировать эмоциональную кристаллизацию по образцу уже существующих в психике структур. По отношению к событию или рассказу о нем эти структуры — точнее, законы их построения — явление вневременное».

Вся психическая жизнь и весь внешний опыт невротика, по мнению Леви-Стросса, организуются одной исключительной, или доминирующей, структурой, причем катализатором служит некий изначальный миф. Но эта доминирующая структура, равно как и другие, занимающие у невротика подчиненное положение по отношению к первой, характерна и для психики нормального человека, будь он членом цивилизованного общества или членом общества первобытного. Совокупность этих структур и составляет то, что мы называем бессознательным. Вот тут как будто и стирается окончательно разница между теорией шаманизма и теорией психоанализа. Бессознательное перестает быть прибежищем индивидуальных особенностей, хранилищем личной истории, которая делает каждого из нас существом уникальным. Термин «бессознательное» обозначает символическую функцию, отличительную для человека, но у всех людей проявляющуюся согласно одним и тем же законам и, в сущности, сводящуюся к совокупности этих законов.(Леви-Стросс,2001)

Леви-Стросс считает, что если эта концепция верна, то, вероятно, между бессознательным и подсознательным нужно установить более четкое различие, чем это принято в современной психологии. Подсознание, хранилище воспоминаний и образов, которые каждый индивидуум накапливает в течение жизни, в этом случае становится одним из аспектов памяти. Благодаря одним и тем же свойствам подсознательные воспоминания непреходящи во времени и ограниченны, поскольку они потому и называются подсознательными, что их нельзя вызывать по своей воле. Напротив, бессознательное всегда остается пустым, лишенным образного содержания, или, точнее, оно имеет такое же отношение к образам, как желудок к находящейся в нем пище.

Бессознательное является инструментом с единственным назначением — оно подчиняет структурным законам, которыми и исчерпывается его реальность, нерасчлененные элементы, поступающие извне: намерения, эмоции, представления, воспоминания. Можно сказать, что подсознание — это индивидуальный словарь, в котором каждый из нас записывает лексику истории своей индивидуальности, и что бессознательное, организуя этот словарь по своим законам, придает ему значение и делает его языком, понятным нам самим и другим людям (причем лишь в той мере, в какой он организован по законам бессознательного). (Леви-Стросс, 2001)


Поскольку законы эти едины, в каждом случае, когда проявляется бессознательное, и для каждой личности вышепоставленная проблема может быть решена, словарь имеет меньшее значение, чем структура. Создан ли миф субъектом или заимствован из коллективной традиции (причем между индивидуальными и коллективными мифами происходит постоянное взаимопроникновение и обмен), он различается лишь материалом образов, которыми оперирует; структура же остается неизменной, и именно благодаря ей миф выполняет свою символическую функцию. (Леви-Стросс, 2001)

Также он добавляет, что « эти структуры не только едины для всех и безразличны к материалам, которые они организуют, но еще и очень малочисленны, и мы поймем, почему мир символов столь разнообразен по содержанию и столь однообразен по строению. Языков много, а фонологических законов мало, и они действительны для всех языков. Сборник известных сказок и мифов занял бы много томов. Но их можно свести к небольшому числу простейших типов, если за разнообразием действующих лиц рассмотреть некоторые простейшие функции. Комплексы же — эти индивидуальные мифы — тоже сводятся к нескольким простым типам — формам, в которые отливается бесчисленное разнообразие отдельных случаев».

По его мнению, из того факта, что шаман не анализирует психику своего больного, можно сделать вывод, что поиски утраченного времени, которые иногда рассматриваются как основа терапии психоанализа, являются всего лишь видоизменениями (ценностью которых пренебречь нельзя) основного метода. Определение этого метода должно быть независимо от происхождения мифа, индивидуального или коллективного, поскольку мифическая форма превалирует над содержанием рассказа. Но в некотором смысле всякий миф есть воспоминание о событиях прошлого.

«Отличие психоанализа от шаманизма, хотя он, по существу, является современной формой последнего, определяется в основном тем, что в современной машинной цивилизации место для мифологического времени остается только в отдельном человеке. Из этого утверждения психоанализ может почерпнуть уверенность в своей жизнеспособности и надежды на более глубокое теоретическое обоснование. Психоаналитики лучше поймут механизм действия своего метода и свои цели, если сопоставят их с методами и целями своих великих предшественников — шаманов и колдунов» — подводит итог Леви-Стросс. Я думаю, что для психодраматерапевтов это тоже будет не лишне.

С. Э. Ермаков также проводит ценное сопоставление: «Индивидуальное бессознательное как внутреннее пространство уверенно сопоставимо с Нижним миром в традиционном представлении. Там находятся наши истоки, начало, символические корни. Там остаются нерешённые проблемы, подавленные переживания, которые легко можно сравнить в том числе и с нечистой силой (если она присутствует в рамках мировоззренческой системы).

Для того чтобы усилия по самопознанию оказались действенными и принесли положительные плоды, человеку необходимо не просто «погрузиться» в Нижний мир, но осмыслить его, как бы открыть для себя и разрешить те или иные вопросы касательно себя самого. Это действительно может быть описано как путешествие к корням древа – подобно Одину, отправляющемуся к источнику Мимира или герою русской сказки, спускающемуся через отверстие под камнем. Усилия, которые он прилагает, позволяют не только понять что-то, но и, как принято теперь говорить, изыскать внутренние резервы, получить доступ к ранее недоступным возможностям и знаниям.

Та энергия, которая ранее тратилась на подпитку комплексов, ныне оказывается высвобожденной и может быть направлена на созидательную работу. Начинается восхождение по Древу, по «умственной лествице», начинается перерождение, надежно обеспечиваемое произошедшими изменениями. Поднявшись наверх, к кроне, к вершине горы, обновленный человек оказывается в состоянии самостоятельно выбирать направление движения, ветвь, по которой он волен идти, сторону света, в которую ему предпочтительнее смотреть…». (С.Э.Ермаков, 2009)

Другие сравнительные характеристики.

Работа в группе.

Психодрама, как и шаманские практики, больше рассчитана на работу в группе, хотя и не исключена и индивидуальная работа. Мне в своей практике больше приходится работать в монодраме, чем в группе (исключая детские группы), и, исходя из своего опыта, мне всегда казалось, что в группе работа эффективнее.

«В шаманизме (как и в других формах целительства), работу проводит не шаман. Шаман – это только инструмент, через который работает сила Вселенной. Следовательно, обращение к духам с просьбой о помощи и вера в то, что они будут на месте, — основа работы шамана. В шаманизме сила шамана-целителя исходит из его готовности внедряться в духовные царства ради клиента. Духи проявляют сострадание к клиенту потому, что кто-то еще готов сделать усилие ради этого человека». (С.Ингерман, 2001)

Леви Стросс в главе «Колдун и его магия» терапевтический эффект от групповой работы шамана объясняет сопоставлением нормального мышления и патологического: « Здоровое мышление жадно стремится познать вселенную, механизмы которой ему не удается себе подчинить, а потому оно пытается постигнуть смысл непостижимых вещей; так называемое патологическое мышление, напротив того, имеет всегда наготове массу толкований и эмоциональных откликов, которыми оно всегда готово с излишком снабдить порой недостаточно богатую действительность.

Для одного типа мышления всегда есть явления, не верифицируемые экспериментом, т. е. остающиеся в области требуемого; для мышления патологического, которое характеризуется опытом без соответствующих объектов, всегда есть избыток наличного. Пользуясь языком лингвистов, мы скажем, что нормальное мышление всегда страдает от недостатка означаемого, в то время как так называемое патологическое мышление (по крайней мере в некоторых его проявлениях) располагает избытком означающего. Благодаря коллективному соучастию в лечении, проводимом шаманом, между этими двумя видами ситуаций создастся равновесие. Поскольку человек с нормальной психикой не может разобраться в болезни, группа предлагает человеку с расстроенной психикой применить к ее лечению свое эмоциональное богатство, которое иначе пропало бы втуне. Возникает некое равновесие между тем, что действительно с психологической точки зрения является спросом и предложением, но при двух условиях: нужно, чтобы коллективная традиция и индивидуальный вымысел в сочетании дали какую-то гибкую структуру, т. е. такую систему оппозиций и корреляций, которая включала бы в себя все элементы ситуации, иначе говоря, которая отводит место колдуну, больному и зрителям, представлениям и процедурам.

Во-вторых, необходимо, чтобы наряду с шаманом и больным зрители тоже принимали хоть какое-то участие в отреагировании этого жизненного ощущения целого мира символических проявлений, к которому причастны больной в силу своей болезни и колдун в силу того, что он невротик; они оба обладают определенным чувственным опытом, который иначе, как символически, они выразить не могут, но зато благодаря этому они могут показать зрителям, пусть издалека, отблески этого мира». (Леви-Стросс, 2001). Второе условие для создания «терапевтичного» шаманского ритуала, о котором говорит Леви-Стросс, в психодраме реализуется за счет вовлечения в драму протагониста как отдельных участников в качестве актеров, так и всей группы (например, при использовании приема «Хор» или во время шеринга). В данном случае все будет зависеть от того, на сколько хорошо, у самого Директора, развита роль Режиссера.

На первом условии «..нужно, чтобы коллективная традиция и индивидуальный вымысел в сочетании дали какую-то гибкую структуру» считаю необходимым остановиться подробнее. Мне кажется, что лучше всего это условие реализуется в детской групповой психодраме, т.к. ее основной формат предполагает создание совместной истории, которая могла бы произойти с теми героями/ролями, которых намерены сыграть на конкретной сессии конкретные дети.

Во взрослой терапии, особенно в монодраме это сделать сложнее, в первую очередь за счет того, что индивидуальный миф может не совпасть с предлагаемым Директором культуральным, уже существующим мифом. Сама переживала нечто подобное на мифодраме. Потери, которые несет протагонист-невротик в результате несовпадения этих мифов, могут быть как минимальными – чувство недоумения (Чего это всех так штырит?) и потерянное время, так и максимальными – разочарование в методе, в терапевте, в себе, что может в свою очередь сказаться на дальнейшем ходе терапии. Как отразится такая нестыковка мифов на протагонисте-психотике, могу только догадываться, и догадки мои в основном пугающие.

Реалистичность миров

Шаман всегда путешествует по мирам. Психодраматерапевт тоже, правда в психодраме это называется внутренний мир протагониста, который мы ставим на сцене. Причем и для того и для другого с каким бы миром они не встретились во время путешествия данный мир священен и реален. Для шамана нет «других» реальностей, для него все реальности – единственная реальность. Так же как и в психодраме, работая с внутренним миром протагониста понимаешь, что это и есть его реальность. И не важно, совпадает ли это с историческими фактами и фактами его биографии. «Для шамана вторичная отраженная реальность являлась не менее фактуальной, чем первичная. Нарисованный в пещере бизон или медведь были настолько же реальны, насколько бизон или медведь в лесу. Запредельная реальность духов умерших не менее реалистична, чем жизнь соплеменников. Нам кажется, что была целая эпоха, когда две реальности были абсолютно равнозначны и расширение, разрыв реальности в шаманском мышлении на два пласта (сейчас принято их называть идеальный-материальный) — необходимый шаг в эволюции человеческого самосознания.(В.В. Майков, 1999г) «Идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней» (К.Маркс).

При всем кажущемся примитивизме шаманской культуры мы должны признать тот факт, что именно они закладывали базовый паттерн разрыва реальности. Именно шаманской культуре принадлежит одновременное существование в хилотропной и холотропной реальности, в реальности жизни примитивного племени всеми ее бедами и заботами и реальности духов, экстатических эмоциональных состояний, видений. Именно в шаманском прасознании возникла вторичная отраженная реальность, реальность идеальных образов, символов. (В.В. Майков, 1999г)

    Но, не смотря на кажущееся сходство между тем, как шаман воспринимает все существующие для него реальности и толейрантностью психодраматерапевта к внутреннему миру/реальности клиента, здесь наблюдается и существенное отличие:

  1. В разнице восприятий. Для шамана все реальности объективны, он сам в них погружается, а для Директора внутренний мир клиента, все-таки субъективен и он только организует их встречу. В том числе и за счет создания в драме дополнительной реальности, или сюрплюс-реальности. «Сюрплюс-реальность значит «то, что остается» и обозначает ту часть человеческого опыта, которая остается внутри нас, даже если окружающая реальность завладевает нашим вниманием. В этой сфере психическая реальность «расширяется», и «получают выражение неуловимые, невидимые изменения жизни протагониста» (Мoreno & Мoreno, 1969).

Зерка Морено: „Если вникнуть (проникнуть) в психику личности, то можно достичь таких глубин, которые находятся по ту сторону реальности, между субъективной и объективной реальностью, в космической реальности, если можно так выразится. Это то и есть как раз то, что я думаю, действительно, является Surplus Reality. «

  1. В том, что, по мнению Леви-Стросса шаман является «профессиональным отреагирующим»: “…шаман не только воспроизводит или мимически изображает события, он действительно вновь видит их во всей их живости, неповторимости и яркости. А поскольку по окончании сеанса он возвращается в нормальное состояние, то мы можем сказать, заимствуя у психоанализа основной термин, что он занимается отреагированием. Известно, что в психоанализе отреагированием называется тот решающий момент лечения, когда больной вновь интенсивно переживает исходную ситуацию, приведшую к его заболеванию, что, в конце концов, приводит к окончательному преодолению болезни. В этом смысле шаман представляет собой профессионального отреагирующего». (Леви-Стросс, 2001) В психодраме задача отреагирования лежит на самом клиенте.

Одушествление неодушевленных предметов. Анимизм – это то, что всегда отличало шаманизм от других видов целительства, не смотря на географию его проявления. Шаманы Северной Америки, Чукотки, Кореи и проч. — всё наделяют духом. «Для шамана весь мир — это вселенная духов: каждое деревце, каждая травинка, каждый камень, каждое озеро, каждое живое существо, и такие большие сущности, как вся наша планета, весь наш мир — все они имеют своих духов. Вся жизнь может быть понята как процесс обмена энергиями и взаимодействие духов». (В.В. Майков, 1999г) Психодраматерапевт конечно же так не делает, но работая с внутренним миром протагониста он способен «оживить, одухотворить» любой предмет, чувство, образ который появляется на сцене, и как правило, за этим всегда «стоит» значимая персона из жизни протагониста. И даже если протагонист не выходит на персонализацию предмета, то из его роли «стороннего и безмолвного свидетеля» важных событий он может получить неосознаваемый доселе ресурс или ценное осознавание, которое из других «легальных» ролей он не мог получить.

Работа с предками. Это фактически отдельное направление в психодраме. Пожалуй, ни в одном другом виде терапии нет специально организованной работы с травмами, которые получил клиент «в наследство» от своих предков, кроме расстановок по Хеленгеру. Но психодраматерапевты верят, и я с ними, что Хеленгер построил свой метод на основании генодрамы, т.о. психодрама является единственным методом, кроме шаманизма, в котором задолго до создания современных видов психотерапии «ведущий» «встречался» с духами предков для разрешения проблем клиента.

Работа с потерей души. Литература о возвращении души свидетельствует о том, что этот обряд распространен по всему миру. Соглано Мирче Элиаде и Майклу Харнеру, шаманы самых разных частей земного шара предпринимали экстатические путешествия в поисках души. «В современном обществе, где функции общины по соблюдению оправлению перехода для ее членов утеряны, и их отсутствие может вносить свой вклад в утрату души некоторыми людьми». (С.Ингерман, 2001) К.Юнг писал: «Тысячилетиями ритуалы посвящения учат второму рождению от духа, но в наше время человек забыл значение и смысл посвящения божественному, к которому ведет инициация. Такая забывчивость приводит его к утрате души, состоянию, которое к сожалению, получило широкое распространение». Эту мысль продолжает Роберт Фрэнсис Джонсон, психотерапевт: «Утрата души, о которой говорит Юнг, проявляется в нашей культуре в виде кризисов, с которыми сталкиваемся мы все (увеличение употребления наркотиков, насилие, нравственное и эмоциональное оцепенение), и наших попыток решить моральные и духовные вопросы, избирая уязвленных лидеров, которые обещают решить экономические вопросы».

Шаманы верят, что многие болезни, депрессия, попытки или намерения суицида это потеря души либо ее части. «И в шаманском космосе, например, любая болезнь есть следствие того, что какие-то жизненные силы, духи, олицетворяющие эти силы, покинули человека. Соответственно, большинство шаманских исцелений — это путешествие за украденной душой, ее возвращение. Мир — это арена битвы, и поэтому наши жизненные силы могут быть украдены нашими противниками и просто другими безразличными к людям и алчущими энергии существами. Поэтому задача шаманского исцеления состоит в том, чтобы продиагносцировать, какие именно жизненные силы украдены, и отправиться либо за украденной душой, либо за покинувшими человека животными силы. Каждый человек в шаманском представлении имеет несколько животных сил, которые даны ему от рождения или приобретаются им в ходе жизни, и все благополучие и здоровье человека, его особые умения связаны с этими уникальными животными силами». (В.В. Майков, 1999г)

На примере многих драм, в том числе и моих собственных, могу сказать, что при некоторых травмирующих событиях у клиента возникает ощущение, что он похоронил какую-то часть себя. При этом на сцене часто «материализуется» «надгробный камень». Затем следует работа про прояснение, какая конкретно «часть» была тогда потеряна и восстановление или интеграция этой или с этой частью. Но при этом есть отличие в работе психодраматерапевта и шамана. Шаман всегда путешествует по мирам в поисках утраченной души, сражается за нее со злыми духами или с теми, кто ее украл (иногда это может быть другой шаман) самостоятельно. Работа психодраматерапевта больше похожа на сопровождение клиента и создание ему условий для самостоятельного возвращения утраченных частей себя.

Общее отношение к миру. (Все взаимосвязано. Космическое мировосприятие. Социальный атом). Единицей терапевтического воздействия в психодраме является не отдельная личность, а личность с ее значимым окружением.

Стоит упомянуть, что психодрама исследует не только открытое поведение и скрытое сознание индивидуума, но и целый мир межличностных отношений. Согласно Мариню (Marineau, 1989), территорией психодрамы, как следует из книги Морено “Слова Отца” (The Words of Father, 1920), является “семья, группа, мир, Вселенная — то место, где личность проявляет себя в данный момент”.

С информационной точки зрения сознание — это процесс переработки информации, поступающей к нам по различным каналам. В книге Арни Миндела выделяются следующие основные каналы: каналы пяти органов чувств, канал шестого органа чувств, экстрасенсорный, который Миндел называет мировой канал. Есть также канал сновидений, канал тела — проприоцептивный, канал движения. Миндел вводит кинестетический канал, потому что в динамике проявляется очень многое. Он обращает особое внимание на незавершенные движения, потому что они — ключ к тому, что является энергией симптома. Будучи внимательными ко всем этим каналам, мы можем устанавливать связи с ними, с миром и с собой. «Налаживание таких связей — это восстановление коммуникативной ткани сознания, возможное благодаря энергии самоорганизующейся вселенной. Не мы развиваем и изменяем личность, не мир решает проблемы, а все самоорганизуется в пространстве всесвязности. Это основной принцип реально действующей психотерапии: в свете всесвязности все озаряется, только в этом свете и возможна интеграция. Суть психотерапии — в восстановлении коммуникативной ткани сознания в пространстве всесвязности. (В.В. Майков, 1999г)

Там, где нарушено общение между людьми и с самим собой — знак наличия проблемной зоны. Зоны общения-необщения, это первое, на что обращают внимание при диагносцировании ситуации, и их состояние показывает, какие коммуникативные стратегии нужно налаживать для помощи людям. Как правило, то, что мы называем своим «я», есть та часть психики, где лучше всего налажено сообщение меня с собой и с миром, это пространство метакоммуникации. Налаживая связь с необычными состояниями сознания, мы, тем самым, помогаем себе исцеляться, восстанавливая связь с энергиями и силами, которые в отсутствие такой связи проявляются в качестве наших проблем. Чтобы исцелиться, надо соединиться со своими переживаниями, приобщиться к ним на тех уровнях и на том языке, на котором они когда-то сформировались как проблемы. (В.В. Майков, 1999г)

Наша жизнь пронизана коммуникативной тканью сознания, мы соединены с миром многообразными связями и языками, а не только мыслью. Чувства даны нам для того, чтобы быть с миром в контакте, а не для того, чтобы закрываться от него, поэтому все, что есть в нашей коммуницирующей вселенной, все, что составляет бытие — это информация, которая может проявиться как мудрость, будучи неограниченной омрачениями коммуникативного поля сознания. Как писал Уильям Блейк: «Если бы двери восприятия были распахнуты, все предстало бы перед нами, как оно есть, бесконечным».

Независимо друг от друга во всех уголках» планеты шаманы открыли это правило. И универсальность шаманской технологии трансценденции и экстаза, универсальность их картографии и путей говорит о том, что оно универсально для человека вообще и универсальным образом проявляется в разных культурах, независимо от того, на каких языках, в каких ментальных и концептуальных схемах люди отображают реальность». (В.В. Майков, 1999г)

Заключение

По мере того, как задумывалась и писалась эта работа, меня кидало в разное отношение к вопросам сходства ПД и шаманизма. Сначала казалось, что сходств очень много, когда начала детализировать даже пришла мысль, что сходств не так уж и много, как думалось в начале. Сейчас я думаю следующее – принципы в работе и терапевта и шамана все-таки одинаковые, другое дело, что теоретическое и мировоззренческое обоснование разное. Но это всего лишь «объяснялки», при помощи которых мы рисуем себе картину мира. Так легче жить, понимать и принимать то, что происходит и через это помогать другим. И одна картина мира лучше другой (читать – эффективнее) только в одном случае, если она ближе и понятнее конкретному клиенту.

Исследование этой темы, это возможность получить для себя более серьезные внутренние разрешения для работы с таким «маломатериальным» объектом, как психика человека. И скорее всего, мои внутренние «профессиональные разборки» и сомнения относительно своего профессионализма и явились основным мотивом для данного теоретического исследования. Существование древних психотехнологий, таких как шаманизм, подтверждают и дают право на существование такой профессии как психолог и психотерапевт и психодраматерапев в частности. Прав и оснований у меня точно прибавилось.

Завершая своё исследование, приведу цитату Роджера Уолша: « Так психология привела не только к ценным взглядам, но и к роковым недоразумениям, которые десятилетиями искажали наше видение шаманизма… Поэтому ничего удивительного, что шаманизм, по мнению западных психиатров, психологов и антропологов психоаналитического направления, часто плохо заканчивал. Поскольку шаманы иногда демонстрировали чуждое нам поведение, входили в измененные состояния сознания, имели видения и утверждали, что они общаются с духами, то их часто необоснованно объявляли психически больными. Наиболее частыми диагнозами – вопреки противоречащим признакам – были шизофрения, истерия и эпилепсия. Печальный результат: трагическое невосприятие более глубоких, положительных аспектов шаманской традиции… Первоначально шаманские техники могут восприниматься как суеверие и бессмыслица, но частично они все же основываются на надежных психологических принципах. Некоторые на тысячелетия опередили подобные техники западной терапии» (Уолш, 2004)

Литература

  1. Я.Л.Морено. Психодрама. М., «Психотерапия», 2008

  2. В.В. Майков, В.В. Козлов. “Шаманская психотерапия: взгляд практического психолога”. Проблемы психологии и эргономики. №4, 1999г

  3. Элиаде М. Шаманизм — архаичная техника экстаза. София, 1997

  4. Джини Грэм Скотт. Шаманизм. М., Астрель, 2007

  5. К. Леви-Строс  Структурная антропология. Колдун и его магия.

  6. Е.Фуллер Торрей. Древний Шаманизм, Средневековое Знахарство, Современная Психотерапия. М., «Balbe», 2003.

  7. П.Ф.Келлерман. Психодрама крупным планом. М., «Класс», 1998

  8. В.В.Козлов, А.А.Карамышев. Онтология шаманизма. М., «Институт консультирования и системных решений», 2012

  9. С.Э.Ермаков, Д.А.Гаврилов. Опора мироздания. М., «Ганга», 2009

  10. Д.Ильин. Шаманские жезлы. М., «Афина», 2010

  11. М.Ошурков «Становление шамана с позиции трансперсональной психологии»

  12. Р.Еслюк «В каждом из нас есть что-то от врача, поэта и безумца… (шаманизм в контексте символдрамы).

  13. Роджер Уолш «Дух шаманизма». М., 2004

  14. Сандра Ингерман «Возвращение души». М., «София», 2001

Posted on
Posted in Статьи